1 ноября
Поделиться
Поделиться
Вконтакте Facebook Twitter Скопировать ссылку
Скопировано!

Вице-мэр Москвы — РБК: «На стройке должно быть в три раза меньше людей»

Вице-мэр Москвы Андрей Бочкарев рассказал в интервью РБК о стройке первых ковидных больниц под «Вставай, страна огромная!», влиянии кризиса на реновацию и стройках без мигрантов

О росте цен на стройматериалы

— Приходится ли московскому стройкомплексу пересматривать крупные контракты из-за роста цен на материалы?

— Да. Сработали пандемия и вливание денег в мировую экономику. Общемировая инфляция захватила стройматериалы. Произошел всплеск спроса во всем мире, и мировой тренд влияет на нас. Цены везде выросли, материалы стали дорожать и пропадать с рынка, в том числе в США.

Конкретный пример — утеплитель, который делается на основе перетертого гранита. После пандемии большое количество стран решило строить, потому что у строительства очень мощный мультипликатор, оно быстро задействует другие отрасли экономики. Поэтому реновация для нас — это большая социальная задача.

— На какую сумму пересмотрели контракты?

— По-разному — металл вырос в цене, но металлоемкость объектов разная. Самые металлоемкие — это мостовые сооружения. Рост цен на металл на 50% по мостам дает увеличение общей цены контракта до 20%. А по объектам гражданского строительства суммарно мы видим общее удорожание по материалам на 10–15%.

Но стройкомплекс планирует развитие фактически на десять лет вперед, поэтому мы по многим материалам создали запасы и пока удерживаем стоимость. Но думаю, что, к сожалению, тренд продолжается и следующие контракты мы будем пересматривать. Это объективная реальность. К сожалению, нас тоже ударит.

— У города есть рычаги, чтобы сдержать этот тренд?

— При строительстве объектов наш контрагент — подрядчик, который строит, а мы ему платим деньги. А у него около 300 контрагентов на поставку компонентов. У нас же нет контракта напрямую, например, с производителем дверных ручек. Потому что иначе надо менять всю структуру управления и возвращаться к советской модели. Создать единую компанию, какой-нибудь Главмосстройснаб со штатом 1,5 млн человек… И она будет работать, но бизнеса в такой системе не будет. А будет стагнация и тот же рост цен. Это называется монополия.

Что касается того, как можем влиять на динамику цен, то в реновации это, например, долгосрочные контракты. Владельцы крупных металлургических предприятий могут держать какую угодно цену только до тех пор, пока кто-то покупает. А если никто не купит, они будут цену снижать. То есть, если на два месяца в Москве стройки остановить, все пойдет вниз мгновенно.

Я жил в разных странах мира и нигде не видел рынка в чистом виде, как он описан Адамом Смитом. Везде отдельные сектора рыночной экономики в той или иной мере регулируются. Так что мы все равно влияем на ценообразование в городе, в частности, через спрос. С другой стороны, наши долгосрочные контракты дают производителям стройматериалов возможность планировать новые проекты и рабочие места. Так наша программа влияет уже на всю экономику.

Бенефициары строительства в Москве — 60 регионов страны. Гранит для метро — на Алтае, керамическая плитка — Екатеринбург, тюбинги чугунные — Саратов и т.д. Казалось бы, стройка здесь, но деньги остаются не в Москве, они расходятся мгновенно.

Рост цен — надолго?

— Несколько лет будут турбулентными, тяжелыми. Но задача поставлена. Иначе экономике огромной страны рывок не сделать.

О дефиците мигрантов и зарплатах строителей

— Насколько выросли зарплаты строителей? На стройках не хватает мигрантов?

— Да, не хватает ни рабочих, ни инженеров. Потому что так массово в Москве никогда не строили. Программу реновации можно было бы реализовывать лет за 25–30. Но проблема в том, что не все существующие объекты просто доживут до этого срока. Мы находимся в гонке со временем.

— Во сколько вы оцениваете дефицит трудовых ресурсов?

— Около 40%.

— Сейчас откуда в основном приезжают мигранты?

— Одно время был Таджикистан. Сейчас ситуация изменилась — Узбекистан и Киргизия.

— Сколько мигрантов сейчас работают в Москве на стройках?

— Мало. Почти все уехали, было около 120 тыс. по всему городу, сейчас, я думаю, около 40 тыс., не больше.

— Не хватает 80 тыс.? Или удалось эту нехватку заместить?

— Да, такая нехватка. Стало больше жителей Московской области, но на объект нельзя просто прийти. Быть хорошим штукатуром — это искусство, делать кирпичную кладку — вообще нет специалистов.

Средняя зарплата мигранта на стройке сейчас где-то 50–60 тыс. руб. А была 30 тыс. Но многие уже и за 80 тыс. не хотят работать.

— И какой выход?

— Выход один. Заработная плата у рабочих в Китае в пересчете на рубли — в среднем 150 тыс., у финского рабочего — 240 тыс., в Великобритании — 250 тыс. И там не привозят рабочих из-за границы. Я ставлю задачу своим коллегам в стройкомплексе и подрядчикам разработать план мероприятий, который позволит нам обойтись без иностранной рабочей силы на строительных объектах города Москвы.

Процесс строительства должен требовать в три раза меньше людей, а зарплата у них должна быть в два, а то и в три раза больше, и строили бы мы в два раза быстрее. Где эти резервы? Первое — технологические решения процесса возведения объекта. Например, можно собирать узел распределения воды на объекте, а можно его собрать на линии.

Дальше — механизация процесса. Я работал в США, Великобритании, Швеции и т.д. Конкретный пример — компания Skanska, бетонируется пятно под монтаж большой колонны. Бетонирует один человек, швед. Он весь обвешан инструментами. Весь процесс проектирования и стройки сделан так, чтобы минимизировать количество работающих. Но работающие подготовлены гораздо лучше. Другой пример — оштукатуривание стен. Можно поставить четырех рабочих, а можно поставить одну станцию, которая наносит раствор на стену. У нас в отрасли есть большой резерв эффективности.

— Вы готовы на каких-то объектах начать работу в таком формате?

— Мы уже даже начали. На ряде объектов, например, плановая численность была 450 человек, а подрядчик справляется со 170. Идет эксперимент.

В этой модели возникает важный момент — качество образования в строительной отрасли, которое сейчас базируется на главной дисциплине — промышленном гражданском строительстве. Эта дисциплина на 90% инженерная, то есть это расчеты, формулы, материаловедение, конструкции и т.д. Методам управления стройкой уделяется только 10–15% учебного времени. И наши ученики, я сам такой же — это в основном инженеры.

А у американцев, у немцев, у шведов эти дисциплины разделены. Одна дисциплина — это инженеры. А другая — construction management, где изучают организацию процессов. Заходишь на американскую стройку, рабочие все обвешаны инструментами. Потому что они получают свои деньги за производительность. Может показаться мелочью, но так один человек заменяет троих. Нам нужно создавать такие образовательные программы.

О том, что будет построено за 6 трлн руб. по программе реновации

— На многие конкурсы по программе заявляется только один участник, с чем вы это связываете?

— У нас 89 крупных районов строительства. Если в один квартал завести 15 подрядчиков, которые будут строить каждый свой дом, — это будет жуть. Поэтому мы разыгрываем один крупный контракт на десять лет. По контракту, если компания справится и построит один дом, потом получит право строить следующий дом. Если не будет справляться, у нас есть право на каждом этапе выбрать другого. Причем мы закрепили это банковскими гарантиями со стороны подрядчиков.

К сожалению, у нас в госзакупках главный критерий успешности участника — это по-прежнему минимальная цена. Но самое дешевое не всегда лучшее, есть предел. Деньги не единственный критерий, это вопрос прогнозируемости достижения целей контракта.

Мы заключаем контракты с пониманием, что к нам придут сильные подрядчики. Таких компаний около 25–30. И, если они не будут справляться, мы имеем право в любой момент их убрать.

— Фонд реновации уже заключил контракты более чем на 6 трлн руб. Хотя, когда программа начиналась, мэр говорил в 2017 году, что около 3 трлн руб.

— Цена каждого объекта будет определяться в процессе проектирования и уточнения цены. В 2017 году точную цифру еще знать не могли. Приведенная цифра учитывала только потребность в жилой площади, без учета расходов на социальную и коммунальную инфраструктуру, улично-дорожную сеть, парковки и т.п.

6 трлн руб. — это много? А 20 млн кв. м недвижимости — это много или мало? Это половина города. Это переселение миллиона жителей в лучшие условия.

Всего нам нужно перевести 5176 существующих домов. Помимо этого, будет построено примерно 7 млн кв. м сопутствующей недвижимости: больницы, школы, детские сады, магазины, поликлиники. Причем строиться они частично будут за счет городского бюджета, социальные объекты, а частично уже, соответственно, за счет привлеченных средств инвесторов.

Мы почти две сотни домов уже сдали, сдаем, проектируем и т.д. 6 трлн руб. — это не только деньги на жилье. Это дороги и инженерные коммуникации. У нас все посчитано до каждого гвоздя.

Деньги вольются в экономику страны. Говорят: «Вот нам нужны инвестиции иностранные». Вот они, инвестиции.

— 6 трлн руб. — это не предел?

— Если мы говорим про инфляцию, то наверняка может сдвинуться.

— Все контракты фонда уже заключены? Или еще будут?

— Еще будут. У нас еще есть точечные районы, которые не попали в единый проект планировки. По общей сумме там может прибавиться еще до 10%.

— В январе 2020 года, до пандемии, вы говорили, что себестоимость квадратного метра в домах по реновации — 118 тыс. руб. Несмотря на рост цен, зарплат рабочих, только на 2 тыс. руб. выросла?

— Да, получается так. Это за счет управления и контрактов, которые мы заключили. В реновации мы пока не получили этот удар, он будет отложенный. В этом году мы достроим в тех же ценах. Со следующего года начнем менять.

— Это будет подорожание на 10–15%, о котором вы говорили?

— Может быть, меньше. У нас влияние металлов ниже, мы же только арматуру покупаем, а арматура — это примерно 15% от общей стоимости объекта. То есть 15% увеличить на 30% дает 4–5%. И так плюс-минус все остальное.

— Подрядчики готовы снижать рентабельность по контрактам?

— Они гибко подходят. Пытаются заработать на том, чтобы поставщиков выбрать более эффективных с точки зрения стоимости. Но, если он понимает, что либо теряет контракт, либо снижает маржинальность, думаю, он пойдет на второе.

— Сколько она сейчас в среднем составляет?

— Подрядчики говорят о 7–8%. Я думаю, что, если они эффективно работают на всех этапах, и до 15% может быть. Но эффективность — это не просто пригнать бригаду рабочих и привезти материалы. Чтобы закончить контракт, нужно выполнить тысячи юридически значимых действий. Стройка — это очень сложный бизнес, в котором главный фактор — человеческий. Если человек допустил ошибку, он может убить бизнес.

— Срок окончания программы реновации по-прежнему 2035 год? Не сдвигаете?

— Мы хотим быстрее, в 2032 году. Конечно, такую программу в такие сроки выполнить очень сложно. Ресурсов трудовых, инженерных, технических в стране не так много. Но мы это сделаем, чтобы экстренно избавиться от аварийного жилого фонда в Москве. Иначе этот вал нас бы просто захлестнул.

— Но у вас есть контракты, срок окончания у некоторых выходит за этот период, есть и 2036-й, и до 2041 года.

— Это единичные случаи, связанные с тем, что строят не только жилье. Будут продолжать строиться дороги, объекты социального назначения. Любой контракт не завершается в точке завершения строительства. Стороны выполняют свои обязательства до их завершения, а не до завершения строительства.

— На фоне роста цен приходится снижать стандарты реновации?

— Мы бы не хотели. Мы делаем продукт, который людям прослужит долго. Избыточных вещей с точки зрения отделки мы не делаем, только разумные, хорошие, качественные. Снижать этот стандарт нельзя. Я думаю, что мы удержимся.

Об остановке строек и вакцинации

— Прошлый локдаун, когда останавливались стройки, повлиял на сроки сдачи проектов?

— Немного повлиял. Мы притормозили жилое строительство, но не останавливали ни на секунду дороги и метро. Когда стройки жилья остановили, мы обратились ко всем подрядчикам с предложением месяц держать строителей и платить им зарплату. К сожалению, не все компании нашему совету последовали.

— Те, кто не выдержал, вели много объектов?

— Городские объекты мы не сдвинули, все наверстали. А некоторые частные девелоперы ускользнули по срокам.

— Есть ли опасность, что какие-то объекты попадут в реестр проблемных?

— Риски есть всегда. Естественно, у нас есть рычаги воздействия на компании, которые не исполняют свои обязательства.

— А сейчас на нерабочие дни стройки не останавливают?

— Нет, сейчас мы понимаем, что, когда объект строится, строители на свежем воздухе и они не находятся друг с другом рядом. Даже на машиностроительных или других предприятиях персонал ближе друг к другу находится, чем на стройке. У нас очень жесткий режим. Температуру проверяют, руки моют, маски носят, воду пьют из разных стаканов, переодеваются в разное время. Плюс огромное количество вакцинированы.

— Сколько?

— В целом по строительному сектору — около 70%. Среди наших сотрудников, я думаю, 99%, если не 100. Строители — крепкие ребята, они уколов не боятся.

Мы совещания по коронавирусу начали еще в январе 2020 года, когда первая информация только стала поступать об Ухане. Тогда Сергей Собянин меня вызвал и сказал готовиться к строительству новых госпиталей. Причем вплоть до того, что эти госпитали, если мы их построим, потом придется сжечь, потому что мы не знали, что это за зараза.

Мы за 30 дней построили объект, который в мирное время мы бы строили три года. Мы один развернули, я еще пять должен был строить, причем три из них по стране. Потом поняли, что не обгоним мы количеством госпиталей пандемию и нужно в действующих работать. Борьба с пандемией — это война, настоящие военные действия. Люди погибают.

О том, как строились первые ковидные больницы

Больницу в Коммунарке мы строили три года. 80 тыс. кв. м и 6 тыс. единиц медицинского оборудования — за три года. В декабре 2019 года, когда только начинались новости из Уханя, Денис Проценко уже в срочном порядке принимал объект.

А Вороновская больница — это 80 тыс. кв. м и 24 тыс. единиц оборудования, включая 2 КТ. Вместе с проектированием, изготовлением оборудования, стройкой и пуском проект занял 37 суток. И народ до сих пор не понимает, как это было сделано.

В Коммунарке у нас круглые сутки работали 800 человек, а на проекте Вороновской — 22 тыс. 5 марта 2020 года вышел указ о режиме повышенной готовности. В 6 утра я собрал сетевые компании. Директор Мосгаза Гасан Гасангаджиев пришел с листиком в руках, где нарисована больница, и спросил, что мне от него нужно. Нужно было завести газ — за 15 км, поставить котельную и подключить на обогрев объекта. Он сказал, что в ускоренном темпе такие работы занимают год, но если все бросить, то можно справиться за шесть-семь месяцев. Я говорю — десять суток. Все сделали за 16 суток. Директор Мосгаза там сам гонял на квадроцикле.

МОЭСК протянула линию на 20 км за 12 дней. Мосводоканал пробурил скважину на 100 м, сделал завод по водоподготовке — 14 суток под ключ с выдачей. Мы построили 25 км дорог с освещением, дублер Калужского шоссе, проложили 70 км подземных коммуникаций за две недели. На стройку мы вышли 11-го числа.

На 43 га территории зашли 22 крупных подрядчика, включая ПИК, «Крост» и Моспромстрой. Каждый принял по корпусу длиной 100 м. Две компании через два часа уже поставили 400 человек и начали фундамент. На следующий день там полетели вертолеты, на объект заезжало 6 тыс. грузовиков. На третий день я поставил вокруг площадки огромные колонки и мы врубили «Вставай, страна огромная», «Десятый наш десантный батальон», «Комбат». Народ работал, гвоздь одним движением вбивали.

В последние дни нужно было доставлять системы вентиляции, они по 300 кг весят. А мы уже начали делать подземные коммуникации и перекопали временную дорогу. В это время подъезжает колонна с вентиляционными установками. И ребята, которые монтировали, перелезают по этим траншеям и тащат установки до места монтажа. Молча. Человек 300. Обычные работяги.

А владелец компании «Крост» Алексей Добашин три часа командовал вывозом мусора по пояс в жиже. Он строитель, он понимал, что если сейчас мусор не вывезем, то не сумеем завезти оборудование. Заболел ковидом, вернулся после выздоровления.

Девелопер Анатолий Козерук, офицер бывший, со мной 30 суток провел на стройке, каждый день. Там просто штурм был.

Мы вышли на работу 11 марта, а 18 марта Сергей Собянин пригласил Владимира Путина в Центр управления ковидной ситуацией в Москве. Я это на всю жизнь запомню. Мэр доложил, что строительство больницы только начали и где-то за месяц закончим. Никто в это не верил — три года надо, год — это если просто все бросить.

И мы продолжили работу. А 17 апреля Сергей Собянин докладывал президенту о готовности объекта, а это была пятница, и в понедельник первые 54 скорые привезли пациентов.

О строительстве дорог и метро

— Когда достроите хорды, вы на этом завершите масштабное строительство дорог в Москве?

— В целом, да. Мы за десять лет прибавили 16% всей улично-дорожной сети, которая в Москве существовала. В застроенном городе, где есть сети, подземные коммуникации, дома и чего только нет. Это как через квартиру проложить новый коридор. Каждый километр дороги в Москве — это на 60% освобождение инженерных коммуникаций. При том что каждый год количество автомобилей у нас увеличивается, пробок за десять лет стало меньше, дорог — больше, эффективность движения между ними улучшилась. На развязке интенсивность движения увеличилась в 40 раз по сравнению со старыми клеверными. И таких развязок на МКАДе 18.

Поэтому со строительством Северо-Восточной хорды, она у нас по плану должна быть полностью в 2023 году, но, думаю, что мы в 2022 закончим, Северо-Западной, которую мы завершили уже, Южной и Юго-Восточной, такие масштабные объекты закончатся.

Мы всегда говорили: комфортное передвижение по городу нельзя обеспечить свободным движением личных автомобилей. Поэтому мы развиваем общественный транспорт. Когда мы пришли в мэрию, в метрополитене было 150 станций и 305 км эксплуатационная протяженность. За 11 лет мы прибавили 70 станций подземных, 30 надземных (МЦК) и почти 150 км метро. То есть за 80 лет было построено 150 станций, мы за десять лет построили 100.

— В этом году еще сколько станций планируете открыть?

— Две ввели и еще десять сейчас введем. Самый большой одномоментный ввод в истории Московского метрополитена — десять станций Большой кольцевой линии в один день, можно будет от Савеловской доехать до Каховки, до Севастопольского проспекта. Десять станций должны были сдать в 2022 году, но мы опережаем график фактически на год. Еще девять запустим в следующем году, так замкнем кольцо. Это будет 70 км, 31 станция. Существующая кольцевая — это десять станций и 19 км.

Когда планировали МЦК, то посмотрели, что в эти районы ездят примерно 120 тыс. человек. Так что думали, что в первый год-два МЦК будут пользоваться 150 тыс. в сутки. В итоге в первые полгода вышли на 250 тыс., к концу года — на 400 тыс. за год. Сейчас уже почти под 600 тыс., и мы уже думаем о том, как его расширять. Этот объект включил модели транспортного поведения, которых у людей раньше не было.

И с вводом Большой кольцевой линии метро мы рассчитываем, что центр разгрузится на 25% минимум за счет транзитных пассажиров, которым нужно в другие районы города.

Мы, кстати, в метро сразу закладываем всю инфраструктуру для беспилотного вождения. Мы уже готовы. За месяц мы способны запустить по БКЛ беспилотные поезда. Пока мы этого не делаем, потому что люди еще не готовы ехать в поезде, где никого нет. Теперь это не технический, а психологический вопрос. Со временем люди созреют. А мы уже протестировали — беспилотный поезд едет.

— Строитель метро, «Мосинжпроект», активно строит метро, но при этом заявляется на проекты за рубежом. Зачем?

— Если человек участвует только в районных соревнованиях и занимает первое место, он думает, что самый лучший. И в этот момент надо подавать заявку на областные соревнования. Поэтому «Мосинжпроект» поехал в Израиль, в Турцию — это высшая лига.

В «Мосинжпроект» сейчас пришла управленческая команда, которая раньше работала на строительстве крупных нефтехимических объектов. И мы сейчас сертифицируем систему управления качеством по британскому стандарту Lloyd's Register. Ни у одной строительной компании в стране таких пока нет.

В Турции мы прошли предквалификацию, идем в консорциуме с турецкой ENKA. Но там еще не сверстан бюджет стройки, и заказчик может отказаться от объявления тендера.

В Израиле более простая работа — строительство трамвайной линии. Мы поучаствовали с коллегами из «Трансмашхолдинга». Там предполагается и строительство, и эксплуатация объекта. Доля работ «Мосинжпроекта» небольшая, маленький тоннель.

— А в Дубае?

— И в Дубае, и в Омане речь идет о строительстве метро. Но пока это проба пера. У нас огромное количество задач в Москве. А года через три «Мосинжпроект» станет компанией, которая сможет побеждать на серьезных международных площадках.

— Вы компанию к IPO готовите?

— Нет. Единственный актив компании — это люди. Большая составляющая человеческого фактора, большое количество рисков. Просто нам нужен инструмент, который бы позволял еще быстрее и качественнее строить объекты.

— Теперь основная задача в инфраструктурном строительстве — МЦД-3 и 4? Успеваете в названные сроки?

— МЦД — более простой проект, так как это наземные станции. РЖД делают проект, а мы софинансируем и соуправляем.

Тактические сдвиги сроков есть, так как таких инвестиций в железнодорожную инфраструктуру в городе не было, да и в стране не было. Плюс у РЖД большие проекты на юге, на востоке вторая ветка БАМ, то есть идет конкуренция за рабочих.

— Правда, что федеральное правительство отказалось свою долю финансировать?

— Нет, они нашли деньги, выделили.

— Сергей Собянин анонсировал появление на Каланчевке нового городского вокзала. Что будет там построено?

— Огромный остановочный пункт для МЦД, куда потом придет и ВСМ Москва — Санкт-Петербург, элементы которой мы закладываем уже в 2022–2023 году. Консультантом по проекту ВСМ выступает французская компания Systra. Мы уже построили дополнительные эстакады, 3-й и 4-й пути возвели на площади трех вокзалов.

Там узкое место — Старая Басманная улица, где мы строим два пути, и в следующем году уже закончим стройку. Это будет самое узкое место для МЦД, 4 и 3, и для Курского направления. Курский вокзал тоже перестроим. И так все узкие места разошьем.

— Приняты ли решения по застройке грузовых дворов РЖД, о которых недавно писал «Коммерсантъ»?

— Они будут преобразованы. Часть переоборудуют в технологические объекты, необходимые для РЖД. Где-то будут офисные центры, технопарки и т.д.

Об апартаментах и «Новых Патриках» в Москва-Сити

— Как будет развиваться застройка вокруг Москва-Сити? На месте «Камушков» Сити-2 планируется?

— Да, Сити-2. У нас огромный поток запросов на строительство объектов деловой недвижимости в Сити. Поэтому будем его двигать дальше.

— В рамках Сити-2 будут разные девелоперы или «Капитал Груп» за все будет отвечать?

— У города и «Капитал Груп» создано совместное предприятие. Но концепция будет разработана, а потом участки будут, видимо, все равно реализованы и будут разные участники.

— В концепции Herzog&de Meuron указана предельная высота зданий 470 м, назвали это «Новые Патрики», потому что там пруд. Так и будет?

— Пруд будет. Они практически цитируют Патриаршие с точки зрения размещения. Но там не будет зданий 400 м в высоту. Это вопрос экономической целесообразности. Ставить низкие здания офисные неразумно, потому что цена коммуникаций и участков слишком дорогая. Но, с другой стороны, должно органично смотреться, нельзя просто навтыкать частокол небоскребов. Нужно, чтобы район стал интересным местом.

— Когда все это может начать уже строиться?

— Проектирование занимает полтора года, и, думаю, потом приступим к стройке.

— «Экспоцентр» останется или его снесут? Как эффективнее использовать эту территорию, на ваш взгляд?

— Это собственность Торгово-промышленной палаты, а не города. Но, на мой взгляд, «Экспоцентр» свою задачу как выставочная площадка уже исчерпал. Конечно, логично, чтобы он был реконструирован, переделан во что-то иное.

— Что обсуждается?

— Деловая застройка, офисные объекты.

— Что будет с территорией рядом со стадионом «Локомотив» в Черкизово? Руководство клуба опровергало сообщения о планах строительства там жилых комплексов.

— Есть у них планы развития кластера — стадион «Локомотив», строительство тренировочных объектов и академии футбола. Планируется спортивный кластер и также деловая застройка. В этом месте, которое примыкает к вокзалу Восточный, по указанию мэра мы начинаем развивать кварталы деловой активности. В том числе будет развлекательный центр на другой стороне, ближе к развязке между Щелковским шоссе и Восточным.

— Застройщики говорят, что в Москве стало сложнее получить разрешение на строительство апартаментов. Хотя формально ничего не менялось, в Госдуме лежит законопроект, который такое строительство упорядочивает, но он пока не принят.

— Мы всегда сокращали выдачу разрешений на такое строительство. Гостиницы и апартаменты пока находятся в единой категории. И люди этим злоупотребляли, строили апартаменты, по сути, это жилье. Покупатели потом все равно ощущают себя обездоленными с точки зрения социальной инфраструктуры. Поэтому застройщики получают ВРИ (вид разрешенного использования земли) на гостиницу, формально это получается гостиница длительного проживания. Люди, которые покупают, думают, что покупают жилье.

— Как вы считаете, нужно ли законодательно разрешить в них прописаться тем, кто там уже оказался?

— Сложная развилка. Потому что прописка сразу налагает на город обязательства по обеспечению социальной инфраструктурой. А объекты построены в тех местах, где мы школу, поликлинику и детский сад построить не можем. Это физически невозможно. Когда мы давали разрешение на гостиницу, мы специально предупреждали, поэтому и жилье им не разрешили. Потому что невозможно обеспечить социальную инфраструктуру. Это колоссальная проблема.

— Какой вы видите выход? Апартаментов построено много, и продаются они до сих пор спокойно.

— Не спокойно. Но люди живут, и других вариантов никаких нет. Кто-то говорит, что надо закончить их строить. Кто-то, наоборот, говорит, что надо апартаменты строить и называть жильем с ограничениями. Но для этого нужен специальный закон.

Кто такой Андрей Бочкарев

Бочкарев родился в 1972 году в Тюмени. Окончил Тюменский инженерно-строительный институт. Кандидат экономических наук.

После окончания аспирантуры работал в компании Bechtel Corporation. Принимал участие в строительстве суперскоростной железнодорожной магистрали от тоннеля под Ла-Маншем до центра Лондона.

С 2006 года занимал различные должности в «Русале».

С 2009 года — вице-президент российского подразделения Fortum.

В ноябре 2010 года возглавил департамент городского заказа капитального строительства, позднее переименован в департамент строительства Москвы.

С января 2020 года после ухода Марата Хуснуллина в правительство был назначен заместителем мэра по вопросам градостроительной политики и строительства.

РосБизнесКонсалтинг 1 ноября
Поделиться
Поделиться
Вконтакте Facebook Twitter Скопировать ссылку
Скопировано!

Читайте также

29 ноября
Собянин поздравил МОСГАЗ с днем рождения

Столичному предприятию «Мосгаз» исполнилось 156 лет. С этой датой сотрудников организации поздравил Сергей Собянин.

29 ноября
Сергей Собянин поздравил МОСГАЗ с днем рождения

Мэр Москвы Сергей Собянин поздравил АО «Мосгаз» с днем рождения. Соответствующее сообщение мэр опубликовал на своей странице в социальной сети «ВКонтакте».

29 ноября
Сергей Собянин поздравил «Мосгаз» с днем рождения

Слова поздравления столичный градоначальник разместил на своей странице в соцсети «ВКонтакте».

Запах газа?
Звони — 104
Call-center
8 800 700 71 04
105120 Москва, Мрузовский переулок, дом 11, строение 1

© АО «МОСГАЗ», 2021.
При использовании материалов ссылка на сайт обязательна.

Разработка и поддержка — Upriver

#str#